Биография А.Р. Чикатило. Часть 2

Герой нашего времени.

В 1961 году после отъезда из родного села, по совету армейского друга Андрей отправился в г. Новочеркасск Ростовской области, где вскоре устроился на работу помощником на­чальника участка связи. Работа была не самая легкая и престижная и заключалась в «обеспечении строительно-монтажных работ по прокладыванию линий связи между населенными пунктами». Однажды бригада, в которой он работал – естественно, одни мужики, – тянула линию связи неподалеку от поселка Хотунок. После обеда решили немного отдохнуть. Нашли место в тенечке, в лесопосадках. Поговорили о том о сем, один из товарищей похвастался перед другими, во всех красках и подробностях рассказав о ночи проведенной с одной девушкой. Андрей при таких разговорах всегда чувствовал себя неуютно, краснел и бледнел. На сей раз пылкое воображение нарисовало ему с чужих слов такие соблазнительные картины, что он не выдержал, поднялся и скрылся среди деревьев. Минуту спустя бригадир пошел вслед за ним – то ли по нужде, то ли решил посмотреть, что с парнем.

Прямая речь. Андрей Чикатило

«… когда я вернулся из зарослей, бригадир всем объявил: «Андрей ходит туда, чтобы заниматься мастурбацией». Оказывается, из-за своей близорукости я его не заметил. Сгорал от стыда, из-за слабости в свои 25лет…»

Случай безусловно неприятный и, возможно, как предполагают многие авторы, именно насмешки коллег по работе послужили причиной скорого увольнения Чикатило и переезда в другой город всего лишь через год после приезда в Новочеркасск, но нельзя сбрасывать со счетов и другие, гораздо более масштабные события, на фоне которых случайно подсмотренная мастурбация Чикатило представляется не более, чем мелким казусом.

В конце мая 1962 года правительство СССР приняло решение повысить розничные цены на мясо и мясные продукты в среднем на 30% и на масло — на 25%. Одновременно с этим на Новочеркасском электровозостроительном заводе (НЭВЗ) дирекция почти на треть увеличила норму выработки для рабочих, в результате чего заработная плата снизилась. 1 июня 1962 года около 200 рабочих сталелитейного цеха завода прекратили работу и потребовали повышения расценок за их труд. Так началась забастовка рабочих завода, вылившаяся вскоре в многолюдный митинг, а впоследствии и в многотысячную демонстрацию жителей города.  В то же время некоторая часть организаторов и участников беспорядков вышла в район главной железнодорожной артерии юга страны, где произвела завалы путей, остановила движение всех поездов. Для предотвращения дальнейшего распространения беспорядков в Новочеркасск были введены подразделения внутренних войск, войска СКВО, танки и БТР. Мирным путем конфликт властям погасить так и не удалось, в результате военнослужащие применили против мирного населения боевое оружие. Погибли десятки человек. Несмотря на расстрел, выступления в городе продолжались. Отдельные митингующие бросали камни в проезжавших солдат, пытались заблокировать движения по улицам. Не было внятной информации о случившемся, по городу ползли самые жуткие слухи о людях, расстрелянных из пулеметов чуть ли не сотнями, о танках, давящих толпу. Некоторые призывали убивать уже не только руководителей, но и всех коммунистов и «всех очкастых». В городе объявили комендантский час и только после многочисленных обращений руководителей области и страны, а также начавшихся многочисленных арестов, ситуация в Новочеркасске стала постепенно нормализовываться.

Можно сколь угодно долго задаваться риторическим вопросом насколько члену коммунистической партии и бывшему военнослужащему войск КГБ А. Чикатило хотелось оставаться  в городе, где в результате произошедших событий большинство жителей были настроены крайне негативно по отношению к КПСС и силовым структурам, однако, принимая во внимание только факты мы можем утверждать только то, что именно в год Новочеркасского восстания Чикатило увольняется с работы в Новочеркасском узле связи и переезжает (убегает без оглядки?) в соседний район, в станицу Родионово-Несветайскую. Хотя Родионовка, как называют ее для краткости, и районный центр, но гораздо меньше, провинциальнее Новочеркасска: тут не было ни серьезной промышленности, ни высших учебных заведений. В Родионовке жизнь текла размеренно и спокойно. Чикатило получил небольшую квартиру. Его удачи по части добывания жилья, необъяснимая легкость, с которой решались для него житейские проблемы, для многих наших сограждан абсолютно неразрешимые, начались именно здесь, в Родионовке. Он выписал к себе родителей из Сумской области, купил для них – опять же удачно – хутор неподалеку от станицы. Там его сестра Татьяна вышла замуж, там прожила много лет.

Помимо чтения книг, в Родионовке у Андрея появилось еще одно увлечение – он стал внештатным корреспондентом районной газеты «Знамя». За время жизни в Родионовке Андрей Романович напечатал множество статей и заметок. Сообщал о переписи населения, о спортивных соревнованиях, о трудовых подвигах. Обычный человек, обычная жизнь деревенского интеллигента…

Первую свою статейку Андрей Чикатило разместил в районной газете по обстоятельствам романтическим. На радиоузле он познакомился с коллегой-связисткой, которая ему сразу же приглянулась. Неопытный в отношениях с прекрасным полом, он решил добиться се расположения, написав ко дню энергетика о трудовых достижениях своей избранницы. Коллега была польщена и скромные ухаживания автора заметки принимала благосклонно. Товарищи по работе намеревались одно время их поженить, но ничего из этой затеи не вышло: воздыхатель оказался слишком застенчивым, или точнее говоря прекрасно осознавая свою половую слабость так и не решился перевести отношения со своей избранницей с дружеских в интимные. Свадьба расстроилась. А газетное писательство, напротив, заладилось.

Зато следующая попытка устроить личную жизнь оказалась успешной. В 1963 году Андрей Романович Чикатило наконец-то распрощался с холостяцкой жизнью, благодаря усилиям его родственников. У его сестры Татьяны была в Новошахтинске подруга Фенечка – Феодосия Семеновна Одначева, девушка скромная и работящая, хорошая, по словам сестры, хозяйка, немного старше Андрея. Татьяна свела ее с братом и сделала все от нее зависящее, чтобы они поженились.

Ухаживания шли привычным для Андрея путем: кино, проводы домой, поцелуи, робкие домогательства, которые Феня отвергала под предлогом целомудрия и четкой установки – «будет все, что ты захочешь, но только после свадьбы». Страстные мечты будущего жениха после свиданий до сухости во рту, пылкие фантазии до мокрых трусов, онанизм до полного изнеможения, и вместе с тем неотступные тревожные мысли о том сможет ли он не опозориться на брачном ложе.

Вскоре сыграли свадьбу. Торжество было весьма скромным, новобрачным подарили немного денег и несколько стульев…

Молодые супруги ЧикатилоМолодые супруги Чикатило

Прямая речь. Андрей Чикатило

«… после свадьбы гости разошлись поздно, и в ту ночь я не решился на интимную близость, так как очень сильно волновался и боялся опозориться перед ней… Во вторую ночь я попытался совершить половой акт, но ничего не получилось. Примерно на девятые сутки во время интимной близости Феня помогла мне и удалось совершить половой акт. Я обратил внимание на то, что не было крови, как это бывает во время разрыва девственной плевы. Феня ответила на мои вопросы, что я у нее первый. Это меня не убедило, и тогда она меня повела к своей родственнице, которая работала медсестрой в гинекологическом отделении. Та дала мне несколько медицинских книг. Я вычитал там, что бывает первый половой акт без крови, и успокоился…»

Прямая речь Феодосия Чикатило.

«До свадьбы никаких интимных отношений между нами не было… С первой же брачной ночи я почувствовала у него половую слабость, он не мог совершить половой акт без моей помощи. Тогда я воспринимала это как застенчивость или скромность с его стороны. Но такое состояние продолжалось 15 — 20 лет нашей совместной жизни… он совершал половые акты не чаще одного раза в 2—3 месяца…».

Через год последовало рождение ребенка, совсем слабенького, вскоре умершего…

А потом то ли в Феодосии проснулась женская чувственность, то ли, возможно, ранее приобретенный сексуальный опыт требовал своего, как знать… Да так ли уж это важно? Но только все настойчивей стала она требовать от супруга выполнения его обязанностей, мало задумываясь над его возможностями. Можно только пожалеть молодоженов. Они не имели представления, как им поступить. Им негде было получить консультацию. Да они и не думали обращаться к врачам. Жили, как живется. Плохо ли, хорошо – но семьей.

О половой безграмотности советских людей и полном отсутствии какой-либо информации и пособий о сексуальной жизни говорить излишне, гораздо красноречивей выглядит рассказ самого молодого мужа Чикатило, который женившись, с удивлением открыл для себя, что у женщин бывают месячные.

Прямая речь. Андрей Чикатило

«… я поинтересовался, что это означает… узнав о том, что месячные протекают с обильным выделением крови, у мня возникло просто огромное желание совершить именно в это время половой акт. Фенечка не хотела, но я был настолько возбужден, что почти насильно добился близости. Вид крови у меня отвращения не вызывал, а наоборот сильно возбудил. Потом я подсчитывал, когда у нее начинался менструальный период, и добивался близости. Она же, напротив, стремилась к ней между менструациями…»

Редкие удачи на супружеском ложе – по признанию обоих супругов – обернулись родительским счастьем. В 1965 году родилась дочь Люда – вылитый отец, в 1969-м сын Юра – весь в мать.

Семья Чикатило: 70-е годыСемья Чикатило: 70-е годы

Незадолго до рождения дочери Андрей Романович поступил на филологический факультет Ростовского университета. Ему было тогда под тридцать. Бросить работу он не мог, надо кормить семью, и он поступил на заочное отделение. Учился вечерами, после работы. На общение с сослуживцами и соседями, на времяпрепровождение, обычное в провинциальных городках, сил просто не оставалось. Но даже окажись у него свободное время, вряд ли он стал бы общаться с этой публикой. Он человек современный, начитанный, стремящийся к образованию, без пяти минут специалист с университетским дипломом, внештатный корреспондент газеты. В результате Андрей Романович заслужил репутацию человека замкнутого и молчаливого. Хотя как сам он вспоминал позднее, в то время у него отмечались и периоды, когда он чувствовал себя легко, раскованно, «мог хохотать до слез», охотно выступал на политинформациях, нравилось, что его слушают, что он может быть интересен окружающим. Эти периоды были связаны с отношением к нему окружающих. Порой, наоборот, он был мрачным, не хотел ни с кем разговаривать. Продолжал уделять много времени общественно-политической деятельности, читал газеты и журналы, сам писал заметки в местные газеты.

Чем ближе был заветный диплом филолога, тем больше тяготила Андрея Романовича его служба в радиоузле, не очень-то престижная для человека его полета. И он меняет работу. В первый и последний раз в своей жизни он занимает пост, который можно занять только с согласия районного комитета партии. Пусть и невелика должность, однако номенклатурная: председатель районного комитета по делам физкультуры и спорта.

Из этой точки в самом низу административно-партийной иерархии его партийная карьера еще могла пойти по восходящей, но не настолько высоко, как виделось ему в юношеских мечтах. Поздновато занял номенклатурный пост товарищ Чикатило А. Р., аж в тридцать четыре года. В головной вагой он со всей очевидностью не успел, однако вполне еще мог зацепиться за хвостовые, и партийный поезд, если не тормознуть где-нибудь по недомыслию, мог бы довезти его до станции назначения весьма почтенной. Черная персональная «Волга» с услужливым шофером районному физкультурному начальству, конечно, не полагалась. У Андрея Романовича был мотоцикл. На нем он и колесил по стадионам и спортивным площадкам своего сельского района, заботясь о спортивной жизни подрастающего поколения.

Выпуск филологического факультета РГУ 1970 г.Выпуск филологического факультета РГУ 1970 г.

Выпуск филологического факультета РГУ 1970 г.Выпуск филологического факультета РГУ 1970 г.

Находясь на посту председателя районного комитета по делам физкультуры и спорта Чикатило заканчивает филологический факультет Ростовского госуниверситета. Его дипломная работа была посвящена Радищеву. Для человека, окончившего университет, вполне естественно искать себе работу по новой специальности и он оставляет спортивно-партийную стезю, решая посвятить себя педагогике. Новошахтинской школе-интернату №32 как раз в это время требовался учитель его специальности, и Андрея Романовича Чикатило, человека солидного, пусть и без педагогического опыта, но уже работавшего с детьми, охотно взяли на работу.

В трудовой книжке Андрея Романовича соседствуют две записи: 15 августа 1970 г. принят завучем в школу-интернат №32 г. Новошахтинска; 1 сентября 1970 г. переведен учителем русского языка и литературы. Может быть, сразу не нашлось вакансии учителя словесности, а через две недели, когда учебный год начался, кто-то из словесников на работу не вышел. Или была какая-то другая причина… Так или иначе, это первые записи в его трудовой книжке на новом поприще.

Первое время Чикатило работал с большим интересом и желанием, тщательно готовился к занятиям, однако не мог обеспечить порядок на уроках, ученики издевались над ним, открыто курили в классе. От острых на язык ребят он получил прозвище “Антенна” за то, что мог простоять целый урок, заложив руки за спину и ничего при этом не говоря. Конечно же дети серьезно его не воспринимали. По отзывам коллег, был “какой-то странный”, вяловатый, замкнутый, друзей практически не имел, за исключением нескольких человек дома у него никто не бывал, был малоразговорчив. Чикатило очень сильно переживал из-за того, что не справляется с педагогической деятельностью, плохо спал по ночам, испытывал чувство «внутреннего напряжения и дискомфорта». Были даже случаи, когда он, возвращаясь после урока в учительскую, терял сознание.

Работая с детьми, Чикатило сделал неожиданное, поразившее его открытие: некоторые шестнадцатилетние живут меж собой обычной, нормальной половой жизнью. Его уязвило, что они, дети, все это могут, а он, взрослый человек с высшим образованием — не может. Открытие приводило в ярость, но любопытство было сильнее, он подсматривал, убеждался, что все так и есть, что процесс совокупления происходит совершенно открыто, бесстыдно-завораживающе. Он знал, что подростки знают о его знании. Вел себя теперь смелее, агрессивнее, как бы имея право.

Прямая речь. Андрей Чикатило

«…я стал замечать, что сильные мальчики совершают акты с более слабыми детьми. Сам я влечения к этому тогда не имел. Бывали случаи, когда мы заставали их в одной постели, и мне становилось как-то не по себе от того, что дети уже знают то, что я видел и испытал чуть ли не в 30-летнем возрасте. Естественно, и это могло наложить какой-то отпечаток на мое последующее поведение. Во время работы воспитателем у меня действительно были попытки вступить в связь с воспитанницами, которые, несмотря на возраст, уже тогда жили половой жизнью: в интернате было много ребят из неблагополучных семей.

Стыд остался в прошлом. Можно представить, как, присаживаясь к девочкам за парту, якобы для того чтобы помочь с домашним заданием, он без малейшего стеснения клал руку на грудь, на коленки. Завел манеру неожиданно появляться в спальне по вечерам, когда девочки раздевались перед сном. Подымался страшный визг, а он стоял, безмолвный и неподвижный, пялился через очки на полуодетых своих воспитанниц, и сквозь стекла сверкали его безумные, ошалевшие от страсти глаза. Потом он резко поворачивался и уходил. Многие видели, что учитель русского языка разгуливает по интернату с руками в карманах, и руки непрерывно движутся, теребя половые органы. Мальчишки чуть не в лицо называли его «карманным бильярдистом» – прозвище у подростков ходовое, но редко употребляемое по отношению к взрослым.

Таким образом, во время работы преподавателем и воспитателем меняется сексуальная направленность Чикатило – наряду с аутоэротизмом он испытывал сексуальное удовлетворение от разглядывания, ощупывания девочек. Обычные сексуальные контакты не приносили удовлетворения, отмечалась слабость эрекции, ускоренная эякуляция. Выявилась амбивалентность сексуальности – влечение, любовь и ненависть, стремление унизить, причинить боль определили дальнейшее развитие садизма. Сексуальные действия постепенно освобождались от переживаний стыда и вины, нарастала эмоциональная холодность, раздвоение личности.

Со многими иллюзиями пришлось расстаться Чикатило после того как он пришел работать в школу-интернат: рисовавшиеся ему в мечтах прилежные ученики, на поверку оказались «трудными подростками», которые несмотря на свой юный возраст и царящие в обществе «принципы коммунистической морали», могли запросто послать учителя, курили и пили, имели беспорядочные половые связи. Пришлось расстаться с иллюзией и о своем высоком предназначении. Несмотря на то, что за его плечами было уже несколько учебных заведений, диплом о высшем образовании, учеба в университетах марксизма-ленинизма, как учитель он был никуда не годен, и даже проведение банального урока было для него порой неразрешимой проблемой. Но несмотря на все это у Чикатило по-прежнему оставался повод для гордости, повод считать свою жизнь успешной, считать, что все у него как у людей, ведь со времени женитьбы, в течение десяти лет, у них с Фенечкой наладилась нор­мальная, стабильная семейная жизнь. Но в 1973 году и с этой иллюзией ему пришлось расстаться.

Первый серьезный семейный конфликт произошел, когда жена сказала, что намерена сделать аборт. Чикатило категори­чески возражал против этого, в мыслях не допуская чьего-либо вмешательства в организм жены, поскольку однажды, когда у него брали кровь на анализ, упал в обморок. Однако жена не приняла его возражения, а он не смог объяснить, насколько серьезно это для него. Когда Чикатило узнал, что аборт сделан, и мысленно представил механизм аборта, то его стошнило. Он был подавлен и в течение продолжительного времени не про­являл попыток вступить в половую связь с женой.

Прямая речь Феодосия Чикатило.

«Муж хотел много детей. И после рождения дочки и сына требовал от меня продолжения рода. Но я потом все время делала аборты — зачем нам лишние рты? Андрей упрекал меня, сразу повторял как что: «Врачи разорвали моих детей!»

С этого момента они стали стремительно отдаляться друг от друга. Семейный кризис привел к тому, что и на работе у него начались серьезные неприятности…

Теплым майским днем 1973 года воспитатель школы-интерната Андрей Романович Чикатило повел своих воспитанников купаться на водоем у Кошкинской плотины. Одна из девочек, довольно хорошо уже оформившаяся, уплыла от всех и там, вдали, плескалась, нежилась. Он поплыл к ней, громко, чтобы слышали другие, выговаривал ей, что опасно так далеко заплывать, что он не хотел бы отвечать за каждого, кто так и норовит утонуть. Изображая разгневанного воспитателя, призванного следить за поряд­ком и, делая вид, что прогоняет к берегу, стал всю ее грубо ощупывать. Она закричала. «Я почувствовал, говорил он на суде, что закричи она громче, и у меня начнется это… наслаждение… Я стал ее больно щипать… Она, вырываясь, причала неистово… И сразу у меня все началось». В этот момент он требовал, чтобы она кричала громче. Когда она закричала, он вскоре от нее отстал. На мелководье ее, плачущую, подхватили подруги и увели от воды. Она лежала на согретой солнцем траве и стонала от боли, размазывала слезы по лицу.Он вышел из воды минут через десять. Ни на кого не обращая внимания, быстро оделся и исчез.

Заплыв этот, более чем необычный, видели все Любины одноклассники. О происшедшем в тот же день узнали родители. Девочка получила серьезную травму, когда ее терзали жилистые руки педагога. Однако на многое в его поступках закрывали глаза. Закрыли бы и на этот раз. Посчитали бы мелкой шалостью, но весенний месяц май сыграл с ним злую шутку. Накатила на Андрея Романовича злая похоть, лишила его разума, и пошел он в разнос.

Через несколько дней, в самом конце мая, педагог и воспитатель Чикатило оставил в классе после уроков свою ученицу Тоню Гульцеву, чтобы проверить ее не очень прочные знания русского языка и литературы. В педагогической практике дело обыденное, внимания не привлекающее. Трудно сказать, собирался ли он и в самом деле заниматься русским языком или заранее планировал ублажить свою похоть, но не вышло ни того, ни другого.

Вышел конфуз.

Прямая речь. Андрей Чикатило

«…Занимаясь с ней, я обратил внимание на то, что у нее задралось платье и видны были трусики и голые ноги… Эта картина меня возбудила и… появилось страстное желание потрогать руками ее груди, ноги, бедра, половые органы. Она сопротивлялась, отталкивала и кричала. Когда она стала кричать… я оставил ее… Об этом факте узнал директор интерната, и я вынужден был уйти с этой работы. Какой-либо другой мысли по отношению к Гульцевой, кроме как совершения в отношении нее развратных действий и получения от этого полового удовлетворения, я не имел…»

Он ушел тихо и незаметно: написал заявление «по собственному желанию». Так и записано в его трудовой книжке. И сразу устроился на работу в очередное учебное заведение – Новошахтинское ГПТУ–39. Правда, не для того чтобы сеять разумное, доброе, вечное, не учителем русского языка и литературы и не воспитателем, а мастером производственного обучения. Вспомнил, наверное, свои познания в области дальней и ближней связи.

Чикатило, по свидетельству тогдашних его коллег, стал более замкнутым, держался в стороне от коллектива, что прежде было ему не свойственно. Но по работе замечаний не имел, даже производственная практика у черта на рогах, в Якутии, куда он вывозил свою группу, прошла без сучка, без задоринки. Он по-прежнему писал статьи и заметки в газету «Знамя шахтера», предпочитая темы морали и патриотического воспитания молодежи, параллельно учился в университете марксизма-ленинизма. В это же время он становится внештатным сотрудником управления внутренних дел. Бойцом невидимого фронта осведомителей.

Но все это была внешняя видимая сторона жизни, падение же в пропасть безумия продолжалось. Исследуя Чикатило в институте имени Сербского, психиатры отмечали: в то время когда он совершал свои развратные действия в школе-интернате — на пляже, в классе, это приводило к семяизвержению, укрепило потребность сексуальных контактов с детьми. Чикатило пытался подавить возбуждение с помощью физической работы. Постоянно что-то переделывал на дому, ремонтировал, рыл погреб. Иногда пытался вспоминать предыдущие эпизоды, но в этих случаях ощущал лишь усиление раздражительности. Получал он удовлетворение и тогда, когда прижимался в транспорте к молодым девушкам и женщинам. После каждого подобного случая у него резко улучшалось настроение, появлялось чувство физической и психической разрядки. Одну-две недели после этого чувствовал себя бодрым, жизнерадостным. Однако после незначительных конфликтов, неприятностей на работе, даже при перемене погоды ухудшалось самочувствие, нарастала тревога, появлялась раздражительность, он вновь ощущал себя униженным, ненужным человечком. Когда видел на улицах девушек в коротких платьях, чувствовал сексуальное возбуждение, хотелось дотронуться до них, щупать, щипать. И он уже не мог противостоять своим темным желаниям.

Осенью 1973 года во дворе своего дома номер 12 по улице Зои Космодемьянской он подозвал Мариночку, шестилетнюю племянницу собственной жены. Девочка оторвалась от игры и подошла к доброму дяде. Он всегда такой ласковый. Вот и сейчас принялся гладить ее, что-то приговаривал, и зачем-то полез к ней под трусики. В этот момент кто-то вышел на крыльцо, добрый дядя с неохотой отпустил девочку. Но мысли о ней не оставил.

Позже Марина Одначева вспоминала о странной дядиной любви. В 1976 году она осталась ночевать в доме Чикатило, легла спать в одной кровати с Людой и Юрой, их детьми. Поздно вечером ее разбудила полоса света, упавшая внезапно на лицо из приоткрытой двери. Она увидела своего дядю, совершенно раздетого. Он что-то говорил ей шепотом, девочка не разобрала, что именно, но ужасно перепугалась и стала будить других детей. Голый дядя Андрей поспешно вышел комнаты и затворил дверь.

Он и позже, когда Марина подросла и стала красивой девушкой, не потерял к ней интереса: старался уединиться с нею, возил на машине в лесополосу, напрямую предлагал вступить с ним в интимные отношения, совал деньги.

Новошахтинск – городок небольшой. Всякие новости, а особенно скандальные, распространяются быстро, как их ни пытаются скрыть. Феодосия Семеновна очень скоро узнавала о шалостях своего супруга. Хорошо зная на собственном опыте о его далеко не пылком темпераменте, она была поражена. Она не верила.

Ладно, решила Феодосия Семеновна. Пусть мужик перебесится. Тем более что в роли главы семейства он ее вполне устраивал. Впрочем, глава – она, а он – так, на вторых ролях. Зато хороший хозяин. Все в дом. Детей любит, балует, даже слишком. Мог бы с ними быть и построже, а то как наказывать, так ей. Немного прижимист, но и в этом есть свои достоинства. Не курит и не пьет, не то что другие, у которых получку приходится отнимать прямо у проходной, иначе до дому не донесут. Благодаря бережливости удается кое-что отложить. Если так и дальше пойдет, скоро можно будет машину купить. И в самом деле, появляется у дома новенький желтый «Москвич».

А что до постели, то… Лучше не вспоминать. Его странности и половая слабость, требовательность жены и как результат полная дисгармония. В результате интимные отношения жены и мужа стали еще более редкими. Займись Фенечка своим благоверным – как знать, как бы сложились бы их судьбы. Но для этих занятий слишком много нужно. И помощь квалифицированных специалистов, которых попросту нет в советской медицине, и взаимопонимание между супругами, и любовь, которой тоже давно уже нет между ними…

Пытаясь найти выход своим сексуальным фантазиям, и возможно, немного понимания, Чикатило заводит любовницу. Ее звали Валентина, она была раньше женой его собственного шурина. Не самая близкая, но родственница. И – впервые в жизни – у него было все, как у остальных.

У Андрея Романовича было отличное настроение. Эйфория. Подъем духа. В кармане у него позвякивают ключи от пустой комнатенки в общежитии училища. Запирайся на сколько хочешь. Дама сердца ничем не связана, она в разводе, ее бывшего мужа и в городе-то нет, сидит, голубчик. Они, собственно говоря, оба свободны, Феодосия Семеновна давно его не спрашивает, когда придет домой и чем занимается вечерами. Оставайся в общаге хоть до утра… Реалии таковы, что теперь они с Фенечкой – это два чужих человека, у которых из общего, лишь штамп в паспорте и взаимное раздражение друг на друга. Правда есть еще дети… Дочка строила планы на будущее, мечтая о медицинской карьере, но медучилище было в соседнем г. Шахты, и это могло стать преградой для осуществления грандиозных планов.

Тем не менее, очень удачно как раз в августе 1978 года Чикатило предложили пе­рейти на работу в СГПТУ-33 города Шахты и он согласился. В общежитии тамошнего профтехучилища каждой семье предоставляли временное неблагоустроенное жилье. Такие условия вполне устраивали и других членов семьи Чикатило, но, видимо, чтобы немного обустроить семейный быт или по какой-то другой причине, первым в г. Шахты отправился глава семейства, жена и дети при этом еще некоторое время проживали в Новошахтинске.

Казалось бы, если в семье действительно были нормальные отношения, то одинокая жизнь в отрыве от своих близких покажется мучительной, но в случае с семьей Чикатило все обстояло несколько иначе. Семью Андрей Романович перевезет, но гораздо позже, а первым делом узнав, что в Межевом переулке бабка Фисенко продает свою мазанку, спешит приобрести этот полусгнившую хибару. Зачем? – Может он хотел подготовить жилье, отремонтировать, преподнести семье потом сюприз? Нет, устроил жену и детей в общежитие училища, где и сам жил.

Домик, располо­женный в стороне от шумных шахтинских улиц в Межевом переулке сулил Чикатило многое, и он активно искал тех, кто пойдет «осваивать» этот домик. Место там хоть и глухое, да люди ведь не слепые. Соседи видели: живут время от времени в доме молодые девчонки, собираются парни, подолгу горит свет, идет бурная ночная жизнь. Сам «учитель» там не жил – наведывался время от времени, а чем он тут занимался — никто не знал. Всякое предполагали: пускает постояльцев, чтобы под надзором было помещение. Или, может сдает за небольшую плату свою хибару?

Место, в котором Чикатило купил себе домик и раньше пользовалось дурной славой (может это и было одной из причин, по которой Чикатило купил жилье в этом переулке?) и продолжало подтверждать свою криминальную репутацию. Незадолго до нового 1979 года в реке был найден труп маленькой девочки. Многих жителей тогда опрашивали как возможных свидетелей преступления, побывал в милиции и «учитель», в итоге, однако, оказалось, что убийцей был местный житель Кравченко. Всю зиму и весну прямо под окнами дома Чикатило проходили следственные действия – было проведено два следственных эксперимента, собирали улики, которые могли доказать вину Кравченко. В глазах просто рябило от милицейских мундиров.

Дело было громким, и суд не заставил себя долго ждать. 16 августа 1979 года Кравченко был признан виновным и все маргиналы, нашедшие приют в Межевом переулке могли теперь наконец-то вздохнуть свободно, не ощущая рядом с собой постоянно присутствие милиции.

Тем же летом 1979 года забурлила жизнь и в притоне, организованном поборником строгих моральных принципов в домике № 26 по Межевому переулку. На глазах соседей произошел случай, который посеял еще больше сомнений относительно «учителя» и его странных постояльцев в душах жителей Межевого переулка.

Показания А. Ларионовой, соседки А. Чикатило

«Я с соседками сидела у калитки моего дома. Было еще светло. Мы увидели, как со стороны дома этого учителя бежит какая-то девочка в одном платьице и босиком. За ней на расстоянии примерно пяти метров бежал этот учитель, придерживая одной рукой свои брюки. Видимо, не успел застегнуть их. Мы позвали девочку к себе, но она проскочила мимо нас и побежала к трамвайной ос­тановке. На ее счастье, стоял трамвай с открытой дверью. Девочка вскочила в трамвай, и он тронулся… Учитель не успел заскочить в него. Что он делал с девочкой, я не знаю, но в ее глазах я видела страх. Обратно учитель по этому переулку не вернулся. Мы еще долго обсуждали: почему он за нею гнался, что она такого сделала…».

Но это было далеко не единственное свидетельство. Другие соседи видели, что «учитель» несколько раз летом и осенью приводил в дом молодых девушек. Старушка, проживавшая в соседнем доме, рассказывала, что она заходила к Чикатило домой и однажды видела у него девушку с покалеченной ногой, которая назвалась его племянницей. Бросалось соседям в глаза и то, что девочки, жившие там, были, мягко говоря, не очень ухоженными. Если бы на месте любопытных старушек оказались оперативники шахтинского УВД, они бы, наверное, выразились более точно, назвав жителей этого домика антисоциальными элементами или отбросами общества.

Проработав с десяток лет в различных интернатах и ПТУ, Чикатило достаточно близко познакомился с такой категорией молоденьких девушек из неблагополучных семей, рано начавших половую жизнь, неразборчивых в связях, склонных к употреблению спиртных напитков. Поэтому прекрасно понимал, насколько легко может вовлечь не обремененных строгими моральными принципами деревенских дурочек в свои нехитрые сексуальные забавы, предлагая спиртное и давая временное пристанище очередной сбежавшей от родителей и крепко загулявшей «малолетке». Позже он признавался, что когда работал в шахтинском СПТУ, летом иногда звал таких барышень к себе, трогал их половые органы, шлепал по ягодицам, это приводило в состояние возбуждения, но не всегда приносило половое удовлетворение. Специально их не искал, но, если представлялся случай, не упускал его. Он осознавал свою половую слабость, поэтому искал именно случайные связи и партнеров предпочитал, стоящих гораздо ниже его по социальной лестнице. Все это придавало Чикатило хоть некоторую уверенность, так как опасность опозориться и уронить свое достоинство в глазах женщин, находящихся на самом дне общества не воспринималась им всерьез, в отличие от неудач на супружеском ложе.

Зациклившись на поиске все новых и новых сексуальных партнеров, Чикатило, казалось, совсем забыл о своей педагогической работе. В училище за Чикатило снова, как на прежних местах работы, закрепилась репутация стран­ного человека. На виду у всех он постоянно ощупывал себя. Одна из свидетелей так и сказала: «он все время проверял, на месте ли его мужские достоинства». Со многими он и не пытался сблизиться. Идет, бывало, утром, взгляд блуждающий, отрешенный. Стоят ребята из его группы, а он будто не видит. Сгорбившись, пройдет мимо, и не остановится, не кивнет. За эту сутулость еще «оглоблей» прозвали. А случалось и похлеще.

Из показаний бывшего учащегося ГПТУ-33 В. Бабанского

«Как-то утром мы стояли возле училища. Шел дождь. Смотрим, Чикатило приближается к нам. Какой-то рассеян­ный. Плащ грязный, руки в грязи. Мы спросили, что случилось. Он оглядел себя. Подошел к луже, в которую текла всякая дрянь из канализационной трубы, и начал умываться. Обмылся и пошел, уже не обращая на нас внимания».

Прямая речь. Педагог ГПТУ-33 И.А. Гуляк

«В профессиональном отношении Чикатило к воспитательной работе был непригоден. Уважением ни у коллег, ни у учащихся не пользовался. Всерьез его как-то не воспринимали. Он на учеников не обращал никакого внимания как педагог, но ходили упорные слухи, что он пристает к мальчикам, однако этим слухам мы как-то не придавали значения. Директор училища часто ругал Чикатило за просчеты в работе, но тот все время отмалчивался…»

По ночам, как вспоминают бывшие воспитанники училища, заботливый воспитатель любил заглядывать в их спальни. Потихоньку выходил из своей комнаты, на цыпочках шел по коридору, открывал двери в комнаты воспитанников.

Десятилетний в ту пору Володя Щербаков очень хорошо запомнил эти ночные педагогические мероприятия. Произошло это в сентябре-октябре 1978 года. Вернувшись в общежитие из родительского дома, он привез с собой домашние лакомства и, опасаясь не без оснований, что ребята постарше отберут гостинцы, попросил, чтобы воспитатель разрешил ему переночевать в одной из пустующих комнат. Андрей Романович был добр к детям. Он поселил Володю в отдельной комнате и запер до утра на ключ. Чтобы всем было спокойнее.

Проснувшись ночью, мальчишка почувствовал что-то неладное. Горячее вспотевшее лицо прижималось к его животу. Он открыл глаза и увидел своего воспитателя, склонившегося над ним. Мальчик испугался, вырвался, спрыгнул с постели. Чикатило незамедлительно ретировался. Наутро он не обмолвился о происшедшем, сделал вид, будто ничего не случилось. Мальчик тоже благоразумно промолчал.

А через несколько дней повторилось то же самое.

Прямая речь. Андрей Чикатило

«Я вошел в одну из комнат общежития и увидел, что мальчик спит без одеяла. У меня возникло желание… Когда я приспустил плавки, взял в рот его половой член, он проснулся… Сказал, что разбудит ребят. Я прекратил свое занятие и вышел из комнаты».

Воспитанники Андрея Романовича все же узнали о его ночных педагогических бдениях. Кто-то видел, как воспитатель бродит крадучись по коридорам общежития, да и Володя Щербаков не давал обета молчания. Впрочем, причуды нового педагога давно уже не были секретом ни для учащихся, ни для коллег.

Чикатило ходил по училищу с рассеянным видом, не обращал внимания на шалости ребят, не призывал их к порядку. Его группа окончательно распустилась. Да и как требовать дисциплины, если ученики над тобой смеются, чуть ли не в лицо зовут тебя онанистом и голубым…

Однажды учащиеся профтехучилища решили его проу­чить. Домогательства Чикатило уже «сидели и печен­ках» у мальчиков, насмешки учащихся не действовали. И тогда его просто избили. Этот случай на поведении наставника никак не отра­зился. Чикатило только понял: все может повториться, надо быть осмотрительнее. Он купил складной нож и стал носить его в кармане или в портфеле. Для защиты. Когда он в давке в общественном транспорте прижимался к женщинам или пытался залезть к ним под платье, его иногда просто вышвы­ривали на улицу. Но, подумал он, когда-то могут крепко побить. И с ножом уже не расставался никогда.

В этот период извращенное сексуальное влечение у Чикатило сочеталось с аффективными (эмоциональными) колебаниями – подавленностью, погруженностью в переживания, связанные с неудовлетворенным влечением. Таким образом, на этом этапе формировались выраженные нарушения сексуального влечения – извращенность, потеря контроля и критического отношения к себе – на фоне нарастания эмоциональной холодности и диссоциации. Чикатило постоянно искал случайные знаком­ства, когда скорое же расставанье могло «списать» любую физиологи­ческую слабость. Постепенно промысел этот стал как бы второй, мало кому известной его профессией.

Сослуживцы часто видели его на железнодорожном вокзале, однако он проходил мимо, делая вид, что не узнавал их. В поезде и на вокзале никогда не стоял на месте, все время ходил, как бы в поисках кого-то. В электричках, Чикатило ходил по вагонам, было впечатление, что он кого-то ищет.

Домашние хотя и отмечали некоторые странности в его поведении, об истинной подо­плеке даже не догадывались. Так он и приближался к последней сте­пени деградации. В условиях жизненных неурядиц постепенно сформировалась отрешенность, злоба на людей, он томился своей неполноценностью и унижением. Личная жизнь не налаживалась, между мужем и женой про­легла тень неудовлетворенности и непонимания, возрастало раздражение, все чаще проявлялись психические срывы как на работе, так и дома.

Впрочем, и работу вскоре пришлось подыскивать более «бес­привязную» — по снабжению, экспедированию, и домом для него стали обшарпанные общаги и вокзалы…

Автор — Svan

Приговоры
Это интересно!