Консультативное заключение психиатра по уголовным делам об убийствах детей и женщин в г.Ростове-на-Дону и Ростовской области в период 1982-1984 гг.

Консультативное заключение психиатра по уголовным делам об убийствах детей и женщин в г.Ростове-на-Дону и Ростовской области в период 1982-1984 гг.

На основании анализа 20 уголовных дел (три дела не представлены) можно выделить три главных вопроса, требующих разрешения:
1. Совершает убийства один преступник или несколько (вместе или порознь)?
2. Каково психическое состояние преступника и его возможное поведение в ближайшее время?
3. Что представляет собой преступник как личность, его характерные черты?

Материалы уголовных дел позволяют лишь предположительно, с большей или меньшей вероятностью ответить на эти вопросы.
1. Все убийства носили довольно однотипный характер. Они совершались неизвестным мужчиной (ами) в уединенном месте и имели очевидную сексуальную подоплеку. В большинстве случаев преступник полностью обнажал жертву и наносил ей множественные колото-резаные ранения в области шеи и туловища. У трупов, как правило, удалялись наружные или внутренние половые органы. Во всех случаях не отмечалось явных корыстных намерений преступника; он не предпринимал реальных попыток скрыть следы преступления.

Вместе с тем, 4 уголовных дела об убийствах мальчиков стоят несколько особняком. Основное их отличие от других дел заключается в том, что в трех случаях с жертвами был совершен законченный половой акт через задний проход (имеются осаднения слизистой ануса, в заднем проходе обнаружена сперма); в четвертом случае труп скелетированный, и указанное обстоятельство можно лишь предполагать. Факт изнасилования мальчиков говорит о наличии у преступника полноценной эрекции и способности к эякуляции. Однако из 19 случаев убийства лиц женского пола только в одном найдена сперма во влагалище, а в большинстве случаев объективных данных о половом контакте вообще не имеется. Кроме того, трупы мальчиков «не вскрывались», не обезображивалось лицо, одежда жертв оставлялась на месте. На трупах имеются повреждения, почти не встречающиеся у жертв женского пола: множественные поверхностные уколы, насечки, царапины на ограниченном участке тела, повреждения языка, глотки, кровоподтеки на ягодицах. Только на трупах мальчиков встречались такие повреждения, как следы раздирания рта, прижигания тела сигаретой, «засос» на шее. В случае с мальчиками не усматривается тех психопатических признаков преступления, которые имели место в других убийствах (см. ниже). С сексопатологической точки зрения вызывает сомнение возможность фетишизма с разнополой ориентацией объектов (мужские и женские половые органы). Есть также некоторые психологические отличия криминальной ситуации в случаях с мальчиками и в случаях с лицами женского пола: в частности, для всех мальчиков взрослые обладали высоким авторитетом, тогда как девушки в ряде случаев были, наоборот, настроены к ним негативистски.

Все это не позволяет исключить возможность, что преступников двое: один совершал нападения на мальчиков, другой — на лиц женского пола. Знакомство между ними маловероятно.

Все действия преступников настолько индивидуально окрашены, что почти невозможно допустить наличие у них соучастников в совершении убийств, хотя возможно, что у них имеется помощник или укрыватель (скорее женщины), действующие так из страха или по другим мотивам, например, родственным.

Что касается возможного возражения о маловероятности появления в одно время и в одной местности двух таких преступников, то следует иметь в виду большую суггестирующую роль всевозможных слухов о серии нераскрытых половых убийств. В такой атмосфере можно ожидать оживления латентных агрессивных тенденций у потенциальных преступников и вспышку половых преступлений.

2. Если исходить из предположения, что преступников двое, то напавший на мальчиков представляется личностью с комплексом сексуальных извращений: гомосексуализм, педофилия (влечение к детям), мастурбация, садизм (получение полового удовлетворения от причинения мучений объекту полового влечения), некросадизм (влечение к трупам или агонирующим жертвам), фетишизм (получение полового удовлетворения от созерцания или манипулирования предметами, принадлежащими объекту полового влечения). Формирование такого комплекса обычно начинается с детского возраста, происходит медленно и постепенно, параллельно с нарастанием черт психопатизации личности. Последние могут проявляться эгоцентричностью, замкнутостью, обособленностью, трудностями в установлении межличностных отношений, сверхценным отношением к половым вопросам, склонностью к колебаниям аффективного фона с тоскливой раздражительностью, суицидальными попытками, чаще демонстративными, в идеях собственной неполноценности или, наоборот, исключительности.

Такой субъект мог обращаться к урологу, сексопатологу (дерматовенерологу, психоневрологу) с жалобами на отсутствие влечения к женщинам, неспособность к совершению нормального полового акта, колебания настроения. Мог быть замечен в совершении развратных действий с мальчиками и привлекаться за это к уголовной ответственности. Не исключено увольнение с военной службы по ст.ст.7, 8, 9. Появление агрессивных, садистских наклонностей возможно у такого субъекта на отдаленных этапах существования гомосексуально-педофильного комплекса (10-15 лет), скорее в зрелом возрасте, чем в молодом. Их развязыванию, реализации обычно способствует органическое поражение головного мозга сосудистого, травматического, инфекционного происхождения, которое ослабляет волевые задержки, затрудняет борьбу мотивов и снижает критические способности. Влечение к садистическому акту возникает периодически, волнообразно нарастая и спадая. На высоте влечения действия преступника могут приобретать компульсивный, как бы принудительный характер, когда все помыслы его и поступки подчинены одной цели — найти жертву и удовлетворить свое влечение. Отмечается внутренняя психическая напряженность, возбуждение; могут быть тягостные ощущения в теле, в области половых органов, но поведение в целом может оказаться вполне упорядоченным.

Между отдельными садистскими актами возможен промежуток. В сознании у таких субъектов обычно имеется некий психофизический образ жертвы, смутный, подсознательный или более осмысленный. В данном случае жертвы-мальчики как будто обладали некоторыми общими чертами: хрупкое телосложение, примерно одинаковый рост и возраст (в трех случаях из четырех), европеоидная внешность славянского типа, известная бойкость, самостоятельность в поведении в сочетании с доверительным и уважительным отношением к взрослым. Между отдельными садистскими актами возможен промежуток в несколько месяцев (как в данном случае), во время которого либидо понижено и половое влечение удовлетворяется путем мастурбации, фетишизма, более или менее невинных общений с половым объектом. Но бывает и ситуационное обострение патологического влечения. С возрастом напряженность полового влечения падает.

Отсутствие следов сокрытия преступления может быть отражением наличия у преступника известного чувства вины и косвенным образом выраженного «согласия» на разоблачение. Нельзя исключить возможность его самоубийства или покушения на него. Однако каких-либо признаков, указывающих на то, что убийства в ближайшее время могут спонтанно прекратиться, в материалах дела нет. Анализ материалов уголовных дел по убийствам мальчиков позволяет отметить у преступника главным образом сексопатологические и личностные нарушения. Действия его носят крайне антисоциальный характер, жестокий, но достаточно цельный, последовательный и мотивированный.

Иное впечатление складывается при анализе действий преступника, напавшего на лиц женского пола (особенно в случае нападения на женщин, т.к. относительно девочек — дефицит данных). Имеется ряд обстоятельств, указывающих на вероятность наличия у преступника душевного заболевания. Прежде всего, обращает внимание эмоциональная холодность, парадоксальность (тупость?) преступника, его особая, бессмысленная жестокость, полное пренебрежение к моральным нормам, закону, равнодушие к последствиям, отсутствие чувства вины или реакции на содеянное. В этом плане можно рассматривать и такие характерные черты его криминальных действий, как явная «избыточность» (нерациональность) наносимых жертвам повреждений, чрезмерных как для целей убийства, так и осуществления половой агрессии, малопонятный, внешне случайный выбор жертв в широком возрастном диапазоне (от 8 до 45 лет), отсутствие адекватных (в общепсихологическом смысле) мотивов совершения убийств и частота их совершения (от 1 в 1,5-2 месяца до нескольких в месяц). Следует также отметить внезапность перехода в действиях преступника от мирного контакта с жертвами до яростного нападения на них, наличие у жертв в ряде случаев ранений глаз, что может говорить о своеобразном, символическом отношении преступника к этой области тела, а также извращенный, противоестественный интерес преступника к внутренностям человека в сочетании с отсутствием брезгливости и равнодушием к обильному кровевыделению из тела жертвы (возможно, даже особое удовольствие при виде обилия крови). Такой интерес к внутренностям и крови также может иметь символическое значение или быть следствием выраженных патологических изменений личности, перестройкой на почве болезни инстинктивно-биологических основ.

Поведение преступника иногда выглядит непоследовательным, противоречивым, амбивалентным (сосуществование взаимопротиворечащих тенденций). Он начинает какие-либо действия и не заканчивает их (например, начинает характерный разрез и оставляет (…), вскрывает брюшную стенку, отсекает матку, но «забывает» ее в ране (…), удаляет часть пальца с перстнем, снимает его, но здесь же бросает (…), преодолевает сильное сопротивление жертвы, но не насилует ее (…); он забирает одни вещи, представляющие для него какую-то ценность, но не берет другие, аналогичные, одновременно припрятывает вещи жертв и разбрасывает их, следит за тем, чтобы не оставить своих следов, но не скрывает следы преступления; он, с одной стороны, осторожен, с другой — беспечен. Кроме того, в действиях преступника явно прослеживаются явления стереотипии. Она заметна в том, как преступник наносит множество однообразных ранений в ограниченный участок тела жертвы (иногда даже не вынимая нож из раны). Стереотипия проявляется и в тяготении преступника к одним и тем же местам совершения убийств (большинство из них совершено в двух регионах: Парк авиаторов в Ростове-на-Дону и пригороды города Шахты; трупы иногда находили на расстоянии сотен и даже десятков метров друг от друга). Стереотипен и общий рисунок криминальных действий преступника. Все эпизоды почти фотографически повторяют друг друга, отличаясь лишь некоторыми вариациями.

Каждое убийство можно условно разделить на несколько этапов, повторяющихся в определенной последовательности. Первый этап — это активный поиск жертвы и препровождение ее к месту убийства. Затем — обездвижение жертвы, лишение ее возможности сопротивляться (удушение, оглушение или нанесение ножевых ранений в височные области, глаза). Потом — укладывание жертвы на землю и нанесение ей множества смертельных ножевых ранений, по-видимому, сверху вниз: от шеи к груди и животу. За этим следует раздевание жертвы, ее обнажение и суррогат полового акта (предпочтительна мастурбация, в редких случаях — попытка «нормального» сношения, сопровождающаяся поверхностными «подкалываниями» тела жертвы (агонизирующей), возможно, для поддержания эрекции). Следующий этап — манипулирование с трупом: вскрытие по средней линии, отрезание внутренних половых органов и сосков молочных желез. Последний, завершающий этап — упаковка отрезанных частей тела, чисто символическое присыпание трупа и манипулирование с вещами жертвы. При этом вещи, как правило, относятся на значительное расстояние, часть из них складывается в кучку, часть преступник еще какое-то время несет с собой, затем раскидывает по земле, развешивает на видных местах, косвенным образом как бы «заявляя о себе» этими уликами; некоторые предметы он по каким-то непонятным признакам отбирает и оставляет себе в виде фетиша или «трофея».

Заметно, что с течением времени общий рисунок криминальных действий преступника несколько упрощается (не вскрывается грудная клетка, не повреждается лонное сочленение, отрезается не часть груди с сосками, а только соски, некоторые из перечисленных этапов намечены лишь схематично), что может объясняться «обучением» преступника, изменением его психического состояния или ситуационными факторами (дефицит времени), отсутствием условий, помехами).

Представляется, однако, что для преступника имеет значение соблюдение известных этапов криминальных действий в указанной (или близкой к этому) последовательности. Это придает убийствам характер вычурного и нелепого ритуала, которому трудно найти аналогию в нормальной психике. Такие ритуалы убийства могут вытекать из стойких, систематизированных бредовых переживаний, фабула которых содержит, скорее всего, идеи реформаторства. Сексуальная патология здесь, по-видимому, имеет вторичное значение, но, наслаиваясь на бредовые переживания, она маскирует истинные мотивы убийства. Наиболее реальное диагностическое предположение — параноидная шизофрения на паранойяльном этапе, затем эпилепсия (бессудорожная?) с пароноидным синдромом.

Время, требующееся преступнику для совершения убийств (без первого этапа), может колебаться от 30 до 90 минут. Сразу после убийства преступник, скорее всего, несколько астенизирован, избегает контактов, но в целом поведение его может оставаться упорядоченным; возможность вождения автомашины не должна быть существенно нарушенной. Что касается длительности первого этапа (поиск жертвы), то он может продолжаться и несколько часов и несколько дней.

По-видимому, у преступника сложился определенный образ (имидж) жертвы, который он ищет специально. Этот образ трудно однозначно определить, так как все потерпевшие с первого взгляда очень разные. Однако у них можно найти и ряд общих признаков. Многие примерно одного роста и телосложения, со славянским типом лица, короткой стрижкой. Одеты немодно, в поношенную одежду ярких, контрастных тонов; выглядят малопривлекательно внешне, усталыми, бледными; имеют нерезкие физические дефекты — плохие зубы, длинный нос, хромоту, синяки на теле или лице. Есть и общие психологические признаки: в большинстве случаев — это приезжие, транзитные или местные, но вдали от дома; все или большинство — из неблагополучных семей, неустроенные, с нерешенными проблемами, неудовлетворенные, легко вступающие в контакт с посторонними.

Такой «образ» (включая какие-то неуточненные признаки) вызывает у преступника негативное отношение, оживляет его патологические идеи и «запускает» механизм убийства. Данных о возможности спонтанного прекращения убийств в ближайшее время нет. Однако, учитывая учащение случаев нападения в последнее время (с 19.07.84 по 06.09.84 — 5 эпизодов), можно думать об ухудшении психического состояния преступника, что должно сопровождаться изменениями в его поведении (странность, необычность). При таких обстоятельствах преступник в большей степени может обратить на себя внимание милиции: не исключено его стационирование в психиатрическую больницу. Стационирования в психиатрические больницы в прошлом, пребывания на психиатрическом учете возможны, но маловероятны.

3. Относительно характерных черт преступника (ов), его (их) личностных особенностей можно высказаться еще с меньшей определенностью. Версия о двух преступниках предполагает различие их личностных и физических характеристик. С учетом сказанного в разделе 2, а также данных о некоторых фигурантах (последних, с которыми видели потерпевших), имеющихся в делах по убийствам Пташникова и Чепеля (а других двух делах нет фигурантов), преступник, нападающий на мальчиков, представляется субъектом в зрелом возрасте (35-40 лет), выше среднего роста (около 180 см), астенического телосложения, с малопримечательной интеллигентной внешностью. Работает (или совмещает, скорее всего) в одном из детских учреждений (преподавателем в школе, институте, воспитателем в санатории, тренером), так как должен стремиться быть ближе к объекту своего полового влечения. Имеет значительный опыт общения с детьми, знает интересы детей, умеет их подогреть. Холост, с женщинами не встречается, друзей не имеет. В обыденной жизни неприметен, формален в контактах, нелюдим. Живет одиноко или с близкими родственниками, на изолированной жилплощади. Может иметь увлечения (книги, филателия, телевизор, шахматы, фотографирование). Интересуется порнографией. Дома где-то хранит коллекцию фетишей педофильно-гомосексуальной ориентации, включая отрезанные у жертв части половых органов в законсервированном виде. Ходит с портфелем, в котором находятся предметы, необходимые для завлечения жертв и совершения преступления. Возможно, имеет собственный транспорт. Должен быть фиксирован на состоянии своего здоровья и обращаться в поликлинику с соматическими жалобами. Не исключено, что на половом члене у преступника имелись повреждения, по поводу которых он обращался к урологу, хирургу, дерматовенерологу.

Преступник, нападавший на лиц женского пола, по-видимому, моложе первого (25-З0 лет), ростом не ниже, физически очень сильный (способный удушить руками крупную девушку, перенести труп без волочения, наносить сквозные ножевые ранения туловища), обладает физическими достоинствами и манерами, привлекательными для женщин. В отношении с ними ведет себя настойчиво, навязчиво, умеет уговорить и переубедить. Предполагаемое душевное заболевание с учетом его возможной длительности (не менее 3-4 лет) и темпа прогредиентности (среднего) должно препятствовать интеллектуальной и творческой деятельности преступника. Однако он может работать, в том числе сменно, по рабочим специальностям, водителем, в сфере обслуживания, на неквалифицированных работах.

В материалах уголовных дел есть некоторые указания, которые возможно имеют отношение к идентификации личности преступника. Он довольно умело (привычно? профессионально?) пользуется ножом (наносит удары уверенно, в разных направлениях, из любого положения, в короткое время, с перехватом ножа). Обладает добротным ножом (на протяжении двух лет физико-технические характеристики ножа не менялись).

Во многих случаях преступник применяет одни и те же удары ножом — в надключичную область шеи (характерен для забивания скота, в частности, свиней). Известны два случая отсечения преступником носа у своих жертв (один из признаков, особой ненависти к врагу у восточных народностей). В некоторых действиях преступника прослеживается аналогия с действиями прозектора (вскрытие полостей, большие срединные разрезы, положение трупа на спине, отдельное выделение органов малого таза,- преступник обнаруживал анатомический интерес), в одном из дел есть указания на выделение у трупа сердца, разрезание его); он предохраняет себя и свою одежду от крови жертв, сохраняет в консервирующих жидкостях (формалин, спирт) внутренние половые органы жертв.

Не исключено, что преступник имел или имеет какое-то отношение к медицине (бывший студент, санитар, водитель санитарных машин и т.п.). Характер имеющихся у преступника патологических влечений (трупы, кровь, убийства) должен заставить его стремиться к соответствующим местам работы (бойня, прозекторская, хирургическое отделение, кладбище (?) и т.п.).

Преступник скорее всего разведен, имеет отдельную площадь. Специальные контакты его ограничены, держится замкнуто и обособленно. Данных об особых увлечениях нет. Может иметь личный транспорт, носит портфель с предметами, имеющими отношение к его преступлениям (резиновые перчатки, халат, нож). Действия его могут быть импульсивными и трудно предсказуемыми.

В заключение следует отметить, что некоторые из скелетированных трупов могут не относиться к данному делу. Подробный сексопатологический анализ не производился, так как таковой находится в сфере компетенции соответствующих специалистов. Проведенный психопатологический анализ уголовных дел не подменяет собой психологического анализа.

Эксперт-психиатр, ст. научный сотрудник
ВОТКЗНИИСиСП им. В.П. Сербского
В.Е. Пелипас

Приговоры
Это интересно!