Маньяк является в дождь - Страница 15

Глава 6

В зале судебного заседания постепенно пустели ряды. Публика, утомленная зрелищем, отправилась добывать хлеб. Остались несколько журналистов и потерпевшие, да еще бывший ударник комтруда по имени Анатолий, изредка посылавший проклятья в адрес подсудимого.

А подсудимый, видимо, почувствовав реальное прибли­жение финала, отказался давать показания. Поведение его резко изменилось. Теперь он больше походил не на злове­щего убийцу, а на придурка, желавшего потешить измучен­ных зрителей. Каждое утро он начинал с жалоб на головную боль. И каждое утро председательствующий на процессе Леонид Борисович Акубжанов оглашал очередную справ­ку, выданную врачами следственного изолятора о том, что состояние здоровья подсудимого удовлетворительное, и он может принимать участие в судебном заседании.

- Что это за врачи? - возмутился Чикатило. - Таблетку анальгина дадут - и все. А меня лечить надо. И вообще говорить ничего не буду, у меня наливаются груди. Мне пора рожать.

Не реагируя на замечания, он произносил бессвязные монологи о мафии, требовал какого-то адвоката из РУХа и провозглашал здравицы в честь Рязанской Украины до тех пор, пока его не удаляли из зала. Но на следующий день все повторялось снова.

Чикатило продолжал свои длинные тирады на нижегородском, смешанном с украинским, требовал переводчика. Он, окончивший факультет русской филологии и всю жизнь проживший в России, отказывался говорить по-русски. Он настаивал на том, чтобы сменили секретаря судебного заседания.

- Когда я смотрю на ее декольте, у меня начинается сексуальное возбуждение, - заявил Чикатило и, сбросив брюки, остался перед залом, в чем мать родила.

Секретаря не сменили, но на очередное заседание она явилась в кофточке, застегнутой под горло, хотя стояла сорокаградусная жара.

Потом он еще не раз устраивал сеансы стриптиза, хотя постоянно был в наручниках.

Но Чикатило продолжал бушевать. Может, хотел отодвинуть наступление часа X, продлить жизнь? А, может, действительно сошел с ума? Впрочем, на неожидан­но поставленные вопросы он отвечал логично и четко. А в характеристике из следственного изолятора сооб­щалось, что Чикатило охотно вступает в контакт, чита­ет газеты, интересуется политикой. Сон и аппетит не нарушены.

Тем не менее в суд были вызваны эксперты из института Сербского - Ткаченко и Ушакова, которые во время следствия проводили стационарную психиатрическую экс­пертизу и дали заключение о вменяемости Чикатило. Отве­чая на вопросы участников процесса, они вновь подтверди­ли вывод о том, что Чикатило вменяем.

В перерыве врач-психиатр, присутствовавшая на процес­се, сказала:

- И все-таки Чикатило никак нельзя считать вменяемым.

Это была неофициальная беседа, поэтому я не называю фамилии врача.

- Как же так? Вы ведь пользуетесь одними методами диагностики, а мнения столь полярны...

-Но это же психиатрия, - развела она руками.

И эта фраза означала, что психиатрия еще не готова к разгадке подобных феноменов. Так, может, слухи о япон­цах, суливших бешеные деньги за мозг Чикатило, вовсе не слухи?

Пока вокруг Чикатило кипели страсти, в Ростовском областном суде тихо, без зрителей слушалось еще одно уголовное дело. На скамье подсудимых тоже сидел маньяк - З. О. Правда, продолжительность и количество его преступлений были несравнимы с масштабами Чикатило, но наверняка только потому, что его удалось быстро задер­жать.

Премудростям извращенной интимной жизни З.О, учил­ся в колонии. Потом сам по ночам учил новичков, а днем писал в красном уголке плакаты, призывающие выйти на свободу с чистой совестью. Но с совестью у него самого явно не ладилось.

Отсидев третий срок за убийство и попытку изнасилова­ния, он приехал в небольшой город Красный Сулин Ростов­ской области. А вскоре на городских окраинах за короткое время были обнаружены три трупа со следами насильствен­ной смерти.

З. О. выслеживал по ночам одиноких молодых женщин, набрасывался на них, бил, душил, а потом насиловал.

Суд уже приговорил З. О. к исключительной мере наказания - расстрелу. А в Таганроге притих, затаился еще один маньяк, любитель черных колготок. И работники уголовного розыска пока не могут напасть на его след. А след был... Мать убитой девочки увидела на улице женщину. В кофте дочери. Она не могла спутать. Такой кофты больше не было. И штопку на боку узнала. Она попыталась остано­вить женщину, но та скрылась. Не появилась она и после газетных публикаций, в которых рассказывалось об этом случае.

А суд над Чикатило приближался к финалу. Прения сторон были назначены на десятое августа.

- Оглашение приговора состоится четырнадцатого ок­тября, - объявил Акубжанов, и суд удалился в совещательную комнату.

Еще не покинули зал журналисты, обсуждая последнее перед приговором заседание, когда один из потерпевших внезапно бросил через решетку, за которой сидел Чикати­ло, толстый металлический прут.

Он пролетел рядом с головой подсудимого.

Бдительность, на секунду утраченная конвоирами, могла им дорого обойтись. Потерпевшего задержали. Он сидел бледный, держась за сердце.

- Я готов понести наказание. Но нервы уже не выдержа­ли, сдали. Он же зверски замучил мою сестру, - на глазах блеснули слезы.

Оставшиеся в зале люди просили конвой отпустить парня.

Разрешения не последовало, но парня потихоньку выве­ли из зала.

На этом последний перед приговором день судебного заседания закончился.

От редакции сайта. Этот текст распознан, вычитан и подготовлен к публикации администратором MAzZY. Любое использование текста запрещается.