А. Бухановский: «Подавляющее большинство самых жестоких преступлений совершается психически нормальными людьми!» |
|
При всем внушительном списке международных званий и планетарных достижений этого ростовского медика его имя в российских реалиях навсегда останется связанным с именем «зверя» – серийного убийцы Чикатило, орудовавшего в России на протяжении нескольких лет. Психиатр составил психологический портрет маньяка, по которому милиционеры и вышли на след преступника. Теперь он лишь упоминает об этом случае, например, когда читает закрытые лекции для сотрудников ФБР в США. Через руки профессора прошло такое количество «состоявшихся» насильников и жестоких убийц, что сегодня он – один из немногих в мире, кто знает, как не дать опасным наклонностям человека перейти грань дозволенного. Название его клиники символично – «Феникс». В ней он помогает возродиться тем, кому еще можно помочь; спасает души и не дает отечественной, а может, и международной криминальной статистике прирасти новыми страшными фактами. Но и за стенами созданного им медицинского центра не прекращается работа врача. Потому что болезней психики существуют столько, сколько существует человечество, но существовать по-человечески мы до сих пор не научились. О душе, душевнобольных и бездушии мы поговорили с заслуженным врачом РФ, доктором медицинских наук, профессором, Александром Бухановским. – Если сказать, что вы занимаетесь защитой прав умалишенных – это будет громко сказано? – Скорее, я борюсь со стереотипами. Например, есть мнение, что все психически больные люди опасны. Дескать, он может изнасиловать, убить, потом получить справку и оказаться вне ответственности. Ничего подобного! Подавляющее большинство самых жестоких преступлений совершается психически нормальными людьми. Психически нездоровые люди совершают минимальное количество преступлений. – Вы отличаетесь особой открытостью для журналистов, даже ведете спецкурс на журфаке «Журналистика и психиатрия». В чем связь? – Хотя бы в том, что журналисты так же, как и все остальные граждане, болеют психическими заболеваниями. (Улыбается.) Раз в три года у нас бывает что-то вроде Олимпийских игр – всемирный конгресс психиатров. Там собирается от 8 до 14 тысяч специалистов со всего мира. Очередной будет в Праге, в сентябре этого года. Туда направляется и делегация Ростовской области, считайте, самая большая после Москвы. Так вот, в 1999 году на Генассамблее всемирной ассоциации психиатров был принят принцип, который теперь является составной частью этического кодекса каждого врача-психиатра: сотрудничество с массмедиа. Почему мы так много внимания уделяем работе с журналистами? Потому что знаем, какое огромное влияние имеют СМИ на состояние психического здоровья населения. Как положительное, так и отрицательное; вообще и в отдельных случаях отдельных болезней по-разному. К тому же сотрудничество с журналистами помогает нам решить самую главную проблему современной психиатрии – стигматизация больных. – В чем она заключается? – Стигма – это ярлык, которым в старину метили преступников. Помните историю с клеймом Миледи? К сожалению, стигма навешана на психиатрию исторически. Психически больные неполноценны – так считает большинство людей. Но современные знания, полученные в результате серьезнейших исследований, доклады ведущих специалистов показывают: все гениальнейшие открытия и достижения в истории человечества шли параллельно с шизофренией. Шизофреническая наследственность способствует гениальности. А самые выдающиеся произведения искусства создавались на фоне депрессии и маниакально-депрессивных расстройств их авторов. – Ужас какой. Выходит, всем лучшим мир обязан психам? – Вот это главная ошибка журналистов – неправильные интерпретации. Я же не сказал, что все гении были шизофрениками. Я говорю о том, что ген шизофрении в одном случае приводит к серьезному расстройству здоровья, а в другом – к гениальности его обладателя. Тут уж как получится. – А предугадать «повезло – не повезло», предотвратить фатальные последствия можно? – Можно. Но есть масса предрассудков относительно возможностей современной психиатрии. Главный из них – психиатрия бессильна. Если человек заболел, то его можно списать со счетов: ни создать семью, ни работать он не в силах, и медики ничего сделать не могут. Возникает ощущение безысходности. Но все совершенно не так. И это не мои умозаключения, а данные Всемирной организации здравоохранения. На сегодняшний день 80% больных эпилепсией должны быть избавлены от припадков. – Должны или могут быть избавлены? – Могут! В моем понимании – и должны. В своем центре я это делаю. 50% страдающих шизофренией должны поправиться. А еще у 25% состояние должно быть такое, чтобы необходимость госпитализации отпала. Они переходят в лагерь обычных хронически больных людей, как те же диабетики, просто принимают лекарство, чтобы чувствовать себя нормально. 75% больных депрессией должны быть излечены. Это задачи, которые сегодняшней психиатрии вполне по силам. Я много езжу с лекциями по разным городам. Одно из моих выступлений озаглавлено так: «Блеск и нищета психиатрии». Блеск – это то, что она на самом деле может, а нищета – не в деньгах дело! – это то, что мы сегодня имеем. От 75 до 90% людей, страдающих психическим заболеваниями, в наших учреждениях лечатся неадекватно. Из своей практики я тайны не делаю, все, что происходит в моем центре, я довожу до сведения медиков других учреждений. Они на один-два месяца приходят ко мне на практику. И эта цифра – 1 из 10 больных получает правильное лечение – характерна не только для нашей страны. Это мировая практика. А в моем представлении отечественная психиатрия – с ее традициями, изысканиями, достижениями науки – самая передавая. Мы можем сделать очень многое, если правильно будем использовать то, что наработали за долгие годы. – Есть мнение, что в отечественных психиатрических лечебницах больных не лечат, методы, которые к ним применяются, нельзя назвать гуманными. Что вы об этом думаете? – Если бы сейчас была возможность дискуссии с профессионалом, который придерживается такой точки зрения, я бы доказал, что это не так. Прежде всего на примере своей клиники. А так, как у меня, должно быть всюду. – Это ваша миссия? – Я не хочу переломать все. Для этого у меня нет ни власти, ни денег, ни времени, если честно. Я считаю, что так надо работать в любом месте. Я врач в четвертом поколении, и мое дело – помогать людям, а не решать вопросы организации труда. – Вы много лет занимаетесь проблемой склонности людей к насилию и утверждаете, что можно выявить маньяка, детально изучив структуру его головного мозга. Это правда? – Мы были первыми, кто провел такое исследование. Проводила его моя дочь, Ольга Бухановская. За годы работы у меня был накоплено много практического материала, и я предоставил ей этот лакомый кусочек – провести исследование. – С помощью результатов этого исследования теперь на самом деле можно определить, склонен человек к насилию или нет? – Да, можно. – Наверняка ваши разработки нарасхват у правоохранительных органов! – Нет. В России это никого не интересует. Этим больше интересуются на Западе. – Неужели наши милиционеры, например, проводя медицинское обследование желающих работать в их рядах, или военные не хотят знать, есть ли у человека опасные склонности? – Нет, не хотят. – Почему?
– Но вы считаете, что такое невнимание – норма? – Я не даю оценок. Моя задача – исследовать, изучать, предавать гласности результаты моих исследований, и делать их доступными для тех, кто этим интересуется. Ходить по кабинетам и «пробивать» что-то я не буду хотя бы потому, что у меня на это нет времени. А то, что есть, стоит дорого. Я знаю, что проблема серийных преступников – одна из самых сложных в криминалистике. Была и остается. Я готов на эту проблему работать, если я буду востребован. – При расследовании серии Битцевского маньяка к вам обращались за помощью? – Нет. И я это не комментирую. – У серийных убийц есть национальные или географические особенности? – Нет, все одинаковы в разных странах. – А как вы их для себя классифицируете? По степени опасности, которую они представляют? – Они все опасны. Просто одних ловят раньше, других позже. – Но один из них просто убивает пять человек, другой убивает и потрошит... – Я врач. Меня не это интересует. Меня интересует течение болезни и то, к чему эта болезнь приводит. Как она развивалась, при какой наследственности, в каких условиях... Все это необходимо для того, чтобы выработать индивидуальные меры предупреждения. Я не занимаюсь поимкой преступников, это не моя задача. Ко мне сюда, в Ростов, на прием люди приезжают со всего мира: из США, Канады, Израиля. Конечно, речь идет о русскоязычных. – Они приезжают потому что чувствуют в себе противоестественные желания и хотят с ними справиться? – Эти люди приходят ко мне со своей болью. Некоторых уже родственники приводят. И тогда мы приступаем к обследованию человека. Это очень длительный процесс, он может занимать до двух недель времени, а проводит его целая бригада врачей. Они вникают в каждый нюанс личной истории больного, тщательно изучают проявления болезни. То, о чем вы говорите – тяга к крайностям – лишь проявление болезни. К совершению преступления может привести шизофрения, эпилепсия, депрессия, маниакальное состояние. Многие психические расстройства могут привести к криминальным поступкам. Главное ведь разобраться, чем страдает человек. Лишь после тщательного обследования вырабатывается тактика лечения и профилактика социально опасного поведения человека. – Есть школа Бухановского? – Я не люблю говорить о себе в превосходных интонациях. Да, у меня учатся студенты, но они учатся у многих профессоров. Есть, например, отличный парень из Индии, я его оставлю у себя, он – будущая звезда. А по поводу школы... Вот когда умру, тогда скажете, была школа или нет. – А медикаментов в наших аптеках хватает для реализации ваших методов лечения? – Они есть. Что касается методов лечения, то лишь в этом году мы получили пять новых патентов. Последний из них – патент на изобретение метода лечения людей, страдающих патологическим влечением к азартным играм. Он пока единственный в Европе. – А вы рассматриваете возможность его продать? – Почему бы и нет? Им уже заинтересовались наши коллеги из Германии. Пусть покупают. Его разработка стоила очень больших денег. – И все-таки о разности проявлений болезни. Кто-то очень сильно попал в зависимость от Интернета, а кому-то иногда «слегка» просто хочется кого-то убить. – Парафилия (увлечение половыми извращениями), педофилия, эксгибиционизм, садизм, игромания, увлечение большими скоростями, мобильными телефонами, Интернетом – это все болезненные состояния, которые могут привести к совершению противоправных поступков. Все дело в степени развития болезни. Но в любом случае таблетками здесь дело не решается. Так же как и беседой с психотерапевтом. Необходимо комплексное решение. Совмещение различных методов лечения, чтобы выработать в человеке нежелание играть на деньги, нежелание убивать. Потому что само такое желание – это не болезнь, это признак болезни. Нельзя лечить человеку головную боль, если у него – опухоль мозга. Если просто дать человеку таблетку, это называется фельдшерский подход, вы работаете на процесс. А надо работать на результат. И работать не с симптомом, а с личностью. Изучая историю его развития, систему воспитания, структуру семьи, окружение – потому что любая зависимость вырастает из раннего детства. – Есть понятие «психическая культура», ну, как культура питания, например? Это можно употреблять, этого делать не стоит; чтобы, соблюдая какой-то принцип действий, обезопасить себя от проблем с психическим здоровьем. – Есть понятие «психическое здоровье». Его основа закладывается... еще до зачатия ребенка. Будущее психики ребенка зависит от того, как воспитаны его родители, в каких условиях они жили и выросли. – А вот те, кто сейчас ждет появления ребенка, им что делать? – Беременным уже поздно об этом думать. Об этом потомстве должны были позаботиться бабушки и дедушки, которым необходимо было гармонично воспитывать родителей, сейчас ожидающих детей. Уделять им достаточно внимания, растить их в любви. – Мы скатываемся к теме идеального общества. Так должно быть, а как есть? – А есть все очень плохо. Вот женщина курит с 16 лет, а потом в 20 беременеет и бросает курить. Но та оплодотворенная яйцеклетка, которая скоро станет ее ребенком, была в ней самой заложена на четвертом месяце развития плода! И за 20 лет пережила массу негативных воздействий, в том числе и воздействие никотина. Это запас сперматозоидов обновляется у мужчины каждые два месяца, а женская яйцеклетка живет очень долго. И это не единственный аспект. Неумение строить отношения с людьми обязательно скажется на развитии ребенка и его характере. Неумение вчувствоваться в другого человека. – Что же делать? Если посмотреть вокруг – у нас нация негармоничных людей... – Не только у нас, не переживайте. Весь мир сейчас задумался над этим. Работают специальные службы, развивается сеть консультаций. У нас вот тоже – ввели в школе должность психолога. Правда, все по-прежнему стараются работать на процесс, а не на результат. В педагогике, в юриспруденции, да за что ни возьмись – все работаю на процесс, надевают маски. А надо не маску надевать, а по-настоящему играть роль отца в жизни ребенка, роль дедушки. Настоящую роль. – Александр Олимпиевич, есть статистика, сколько среди нас душевно больных людей? – Одну цифру могу озвучить – это официальные данные. У пяти человек из тысячи есть риск заболеть шизофренией. – Я панически боюсь переходить дорогу. Это говорит о том, что у меня есть предпосылки к расстройству психики? – Не думаю. Скорее, это связано с вашим характером – слишком любите все анализировать и контролировать. Вот и появилось тревожно-мнительное состояние. Все зависит от врожденных особенностей вашего организма. То есть с возрастом это с одинаковым успехом может развиться в более серьезную проблему, а может и нет. Чтобы исключить неприятную перспективу, попробуйте позаниматься с психологом. – А есть ли какие-то методы самодиагностики? Ну, чтобы предупредить развитие заболевания на ранних стадиях... – В самодиагностику в психиатрии я не верю. Тут совет один: если вы чувствуете, что есть что-то, что мешает вам жить, надо сходить к психотерапевту или психологу. – Ну, мне вот мне мешают жить безответственные водители. А кому-то – соседи-инопланетяне, которые посылают через стенку опасное излучение. – Если появляются соседи-инопланетяне – это уже психоз, сумасшествие. Человек уже не может объективно оценивать себя. У нас это называется «отсутствие критики». В таком случае надо действовать родственникам. – Медики часто с этим сталкиваются – страх пациента перед диагнозом. Человек не идет к врачу, чтобы не узнать самого худшего. А родственники тоже так трусят? – Конечно. И они же первые подвергают человека тому, что называется «стигматизация». В этом нет ничего исключительного – стигматизировано все общество. Включая меня, который 45 лет работает в психиатрии. – Вы?! – Ну а что вы хотели? Когда я как врач-психиатр общаюсь с больными – это одно. Но когда я любящий дедушка или папа, я начинаю думать о психически больных людях совершенно по-другому. Конечно, в гораздо меньшей степени, чем большинство из нас, но все равно...
Автор - Елена РОМАНОВА, специально для 161.ru
|
– Не знаю. Думаю, об этом лучше спрашивать у милиционеров и военных. Это их проблемы.
