Иртышов, Игорь Анатольевич

Иртышов Игорь Анатольевич родился 16 августа 1971 года в Краснодарском крае, на хуторе Красный, в семье, где и мать, и отец были хроническими алкоголиками, к тому же отец рано бросил семью. Появившееся на свет от таких родителей чадо не могло не стать классическим примером так называемого «пьяного зачатия». К тому же в 81-м году, в десятилетнем возрасте, он стал жертвой автомобильной катастрофы, в результате которой получил тяжелую черепно-мозговую травму. Долго лечился, однако до конца оправиться от этой травмы так и не смог. В конечном итоге ему поставили диагноз «олигофрения в степени умеренной дебильности», после чего мать отдала его в специнтернат и в дальнейшем особого интереса к судьбе сына не проявляла. Об этих заведениях и нравах, царящих в них, в прессе написано немало. В данном случае Игорь Иртышов, как говорят, даже не был способен самостоятельно читать, зато прошел «полный курс» сексуального образования. В интернате у Игоря произошли и первые гомосексуальные контакты, там он получил и первый опыт насилия — когда Иртышову было 16 лет, его во время пьянки изнасиловал приятель.

Иртышов окончил ПТУ и приобрел квалификацию столяра, однако гробиться за верстаком вовсе не входило в его жизненные планы. Его всегда влекла красивая жизнь. После окончания учебы он долго скитался по стране, нигде постоянно не работая и надолго не задерживаясь. В один из очередных визитов в Москву он познакомился с неким Андреем, петербуржцем, тоже отличавшимся пристрастием к мужчинам. Андрей, работавший проводником на железной дороге, пригласил его к себе в гости, Иртышов приехал в Питер, где и решил остаться.

Здесь Игорь поступает на работу в кафе «Пегас» — одно из популярных мест встреч гомосексуалистов. Работал сначала — посудомойщиком, а затем «дорастает» до официанта. Однако платили ему мало, а поэтому в свободное время он подрабатывал проституцией, обслуживая немолодых, но состоятельных геев. По словам Иртышова, работал на панели он не столько из-за денег, сколько ради удовольствия, хотя и брал «гонорар» 100-200 тысяч за ночь.

О себе он был довольно высокого мнения, считал себя «эффектным и привлекательным», тщательно следил за своей внешностью, одевался явно не на зарплату посудомойщика. Сослуживцы, вспоминали, что он был истеричен, обидчив, злобен и одновременно труслив, держался особняком. Совсем иной была характеристика, которую давали ему партнеры по сексу. Рассказывают, что особым успехом он пользовался у гомосексуалистов с мазохистскими наклонностями, среди которых он был известен особой жестокостью и неистощимой фантазией.

Но Иртышов не захотел ограничиваться только связями с партнерами, которые сами искали его расположения. А стал выслеживать малолетних мальчиков и, уловив момент, насиловал их, как пишут в милицейских протоколах, «в извращенной форме». В период с декабря 1993 по сентябрь 1994 Иртышов совершил в лифтах и подъездах жилых домов Приморского и Выборгского районов Санкт-Петербурга 8 нападений на мальчиков в возрасте от 9 до 15 лет с целью сексуального насилия над ними. Некоторые нападения привели к инвалидности и гибели потерпевших.

Впервые (из того, что известно оперативникам и следствию) маньяк напал на детей в декабре 1993 года. Гуляя днем в Сосновском парке, он заметил десятилетнего и одиннадцатилетнего братьев Колю и Сережу Д. Убедившись, что рядом никого нет, садист под угрозой ножа повел мальчиков в отдаленное место парка. Затем вытащил из кармана фляжку и заставил школьников поочередно сделать из нее несколько глотков. Как позже рассказывали дети, жидкость имела неприятный вкус и острый, резкий запах. Подавив волю детей, сначала заставил лечь на снег и изнасиловал Колю. Сережа был вынужден смотреть. Потом изнасиловал второго брата, причинив при этом серьезные телесные повреждения, после чего благополучно скрылся.

Зачем он это сделал? «Не знаю. Захотелось и все!» — говорит Иртышов. Но именно тогда маньяк внезапно испытал удовольствие, которого раньше не испытывал никогда. Теперь он стал насиловать мальчиков регулярно. Непреодолимое желание, как он говорит, возникало с периодичностью в несколько недель. Самое удивительное, что каждый раз Иртышов оставался незамеченным, хотя все известные следствию преступления были совершены им в промежутке от 12 до 18 часов. Выбор жертв был спонтанным, и определялся главным образом тем, что мальчик должен быть достаточно маленьким и слабым, чтобы не оказать никакого существенного сопротивления насильнику. Иртышов был слишком труслив по своей природе, и его смелости хватало лишь на то, чтобы нападать на детей.

Второе преступление, как утверждает Иртышов, он совершил почти случайно. 18 февраля 1994 года он выпивал у себя дома в поселке Металлострой (пригород Санкт-Петербурга). Изрядно захмелев, вышел прогуляться — проветриться на свежем воздухе. По трагической случайности ему встретился 9-летний Женя Казанцев. Иртышов последовал за ним до дома N 21 на Садовой улице Колпинского района, в общежитие, где жил мальчик. Вместе они вошли в лифт. Когда кабина остановилась, насильник схватил мальчика за шею, вытащил на лестничную площадку и зажал ему рот и нос руками. Ребенок потерял сознание, после чего Иртышов изнасиловал беспомощную жертву, одновременно продолжая душить. В конце концов, мальчик задохнулся. Как говорит сам маньяк, тогда убивать он не собирался — просто спьяну не рассчитал силы. Оставив труп на лестнице, Иртышов спокойно вернулся домой. Все произошло средь бела дня, около 16 часов, однако насильника никто не видел, и преступление осталось нераскрытым.

В Санкт-Петербурге заговорили о появлении маньяка. Оперативники просматривали ежедневные сводки, искали схожие преступления, пытаясь выйти на след убийцы. Были даны установки негласным сотрудникам милиции, проверялись лица, ранее привлекавшиеся к уголовной ответственности за подобные правонарушения. Но маньяк заявил о себе лишь три месяца спустя, в мае 1994 года. Десятилетнего Женю Ш. маньяк заманил на чердак дома N 25 по Рижскому проспекту посмотреть птичек. На этот раз Иртышов не ограничился насилием. Придушив мальчика так, что он потерял сознание, и, удовлетворив сексуальный аппетит, Иртышов руками разорвал ему промежность. Ребенок получил страшные раны, навсегда сделавшие его инвалидом. Произошло это в 12 часов дня, и снова извращенцу удалось ускользнуть незамеченным.

Прошел еще месяц, и новое преступление заставило заговорить об опасном убийце-извращенце. На этот раз жертвами стали ученики младших классов — одиннадцатилетний К. и двенадцатилетний А. Маньяк изнасиловал их на берегу Невы, между мостом Володарского и Речным причалом.

Милиция вычислить злодея не могла. Ни одна из версий проверку не выдерживала, подозреваемые, после подтверждения их алиби, выходили на свободу, отцы города требовали немедленных результатов, а газеты строили догадки, где на этот раз заявит о себе гомосексуалист-насильник.

Седьмой жертвой едва не стал пятнадцатилетний 3. Преступник набросился на него в кабине лифта 29 сентября 1994 года. Подросток получил несколько ударов по лицу, но сознания не потерял и, воспользовавшись тем, что лифт остановился и двери автоматически открылись, вырвался из кабины и бросился бежать. Испугавшись шума, убийца предпочел скрыться, но намерений своих не оставил. Именно в тот день, как он потом признался следователю, разозлившись из-за неудачи с 3., садист искалечил свою последнюю, восьмую, жертву.

Около 4 часов дня 9-летний Костя Кузьмин возвращался из школы в свой дом на Богатырском проспекте. Снизу, от входа в подъезд, он позвонил маме, та открыла дверь. По сведениям, восстановленным на основании показаний и следственных действий, выяснилось, что в это время, за второклассником, возвращавшимся из школы, уже следил Иртышов. Вместе с Костей он вошел в лифт. Когда лифт тронулся, Иртышов схватил Костю за шею и стал душить. Мальчик потерял сознание. Маньяк затащил его в подсобное помещение на 15-м этаже и изнасиловал. Затем Иртышов руками разорвал ему промежность и выдернул кишечник. Очнувшись. Костя с трудом спустился на свой 13-й этаж. Когда мать, бегавшая по дому в поисках сына, увидела кровавую кашу под его брюками, ей стало плохо. Вырванные органы — два фрагмента кишечника длиной 4,5 и 6 метров — оперативники обнаружат потом у мусорного бачка. Как потом объяснил Иртышов, он вырвал кишечник из любопытства, испытав при этом наслаждение.

Из медицинского заключения следует, что у Кости полностью отсутствовал кишечник, были разорваны промежность и уретра. Мальчик был доставлен в больницу в критическом состоянии. Петербургские врачи шесть часов бились за его жизнь у операционного стола и им удалось сотворить чудо — мальчик после таких тяжелых травм остался в живых, хотя ему нужны были и последующие операции.

Практически в тот же день по каналу местного телевидения С. -Петербурга было передано обращение ко всем жителям города. Девятилетнему Косте Кузьмину срочно была необходима сложнейшая операция по трансплантации кишечника, иначе мальчику грозила неминуемая смерть. Подобные операции, или, точнее говоря, — целая серия операций на тот момент могли сделать только в Соединенных Штатах, к тому же ее стоимость такова, что редкие из самых состоятельных американцев могут пойти на нее. К этому добавлялись необходимые средства для приобретения билетов ребенку и родителям, оплата пребывания в чужой стране, уход за больным. В общем, легко догадаться, о каких суммах могла идти речь. И, тем не менее, меньше чем за десять дней на указанный в передаче банковский счет была перечислена вся необходимая сумма. Находившемуся при смерти мальчику помогали всем городом. Вскоре мальчик уже пересек океан и в одной из лучших больниц города Питсбурга, и ему было сделано более 30 операций по реконструкции кишечника. К сожалению, жизнь этого маленького страдальца закончилась трагически — не дожив до очередной из целой серии операций, он умер

Сотрудники правоохранительных органов использовали телевидение и для обращения к согражданам с просьбой о помощи в розыске человека, подозреваемого в совершении этого и многих других тяжких преступлений. Уже 30 сентября по телеэкрану и на страницах газет был опубликован фоторобот, составленный по описаниям пострадавших мальчиков и свидетелей. Причем портрет оказался настолько похожим на оригинал, что сам разыскиваемый узнал себя и принял свои меры для того, чтобы исчезнуть из поля зрения милиции, — перекрасил волосы и попытался бежать из города, чтобы отсидеться в глухомани, пока не минует опасность для него.

Кстати говоря, эта неизбежная опасность при публикации фотороботов в открытых источниках постоянно является предметом споров среди профессионалов, многие из которых считают неоправданным предварительное оповещение подозреваемых о том, что на их след вышли и за ними ведется охота. Однако преступникам, оказывается, не так легко скрыться от сотен заинтересованных глаз, и потому польза от обращения к общественности бывает, как правило, большей, чем минусы.

Так произошло и на этот раз. Изображенный на составленном по описаниям портрете Игорь Иртышов, заблаговременно узнавший о грозившей ему опасности, просидел месяц с лишним в Мурманске и вернулся в Питер лишь через несколько недель, окончательно разругавшись с приятелем, у которого жил. В Санкт-Петербурге поселился у знакомых в общежитии. Впрочем, «знакомыми» этих мужчин вряд ли можно назвать, точнее это были его клиенты, которым он оказывал сексуальные услуги. Приятели-гомосексуалисты его кормили, поили, по необходимости одевали и подкидывали денег.

А нашли маньяка по «оперативным разработкам» — сыщики начали искать преступника в голубой тусовке Питера. Один из опытнейших сотрудников петербургского уголовного розыска А.В. Кубарев располагал агентурными данными о том, что садист приволок приметный рюкзачок с зелеными черепашками-ниндзя, принадлежащий пострадавшему Косте Кузьмину, в общежитие сразу после кровавого преступления и хвастался им перед приятелями.

Сотрудники 13-го отдела ГУВД Санкт-Петербурга при розыске и задержании Игоря Иртышова проявили подлинный профессионализм. Была проделана колоссальная работа и уже к моменту задержания они точно знали, что Иртышов это именно тот маньяк, который совершил изнасилование Кости Кузьмина и еще нескольких малолетних мальчиков. Они точно знали, адрес квартиры, на которой тот надеялся найти пристанище. Его взяли без шума и осложнений 28 ноября 1994 года.

Несколько месяцев — вплоть до апреля 1995 года Иртышов все отрицал. Однако в больнице, куда его возили на экспертизу, ему понравилось. И он изменил тактику: полностью во всем признался, одновременно стараясь изобразить сумасшедшего. Как рассказывают следователи, он постоянно впадал в истерику, то плакал, то вдруг становился спокойным. Больше всего на свете Игорь Иртышов просился в больницу. «Я ведь ненормальный, раз такое натворил… Точно ненормальный! Я не хочу в тюрьму, положите меня в больницу, навсегда!», — чуть не плача твердит он при каждом удобном случае.

Желание вполне понятное, и, кстати говоря, лишний раз подтверждающее, что с головой у него все не так безнадежно — уж он-то точно знает, какая судьба ждет его на зоне, такие, как он, там долго не живут. Да и на то, чтобы полгода водить за нос следствие, отрицать все предъявленные ему обвинения, опровергать результаты экспертиз и показания пострадавших, у него ума хватало.

Впрочем, мечта о больнице для него так и осталась мечтой. Врачи долго проводили психиатрическую экспертизу, однако вынесли такой приговор: отклонения есть, но вполне вменяем, несмотря на весь ужас его преступлений. В конце концов, он вынужден был признать неопровержимые факты, и был отправлен в камеру-одиночку в знаменитых Крестах. Впрочем, это только так говорится: камера-одиночка. По тем временам даже таким отъявленным подонкам, как Иртышов, на подобный комфорт рассчитывать не приходилось, и сидел он вместе с еще одним сокамерником, о котором тоже в свое время немало писалось в прессе. Это Тихонов, который бежал из армии, прихватив с собой, как называют зэки, «консервы» — товарища, которого при случае и съел.

Процесс над Иртышовым начался в мае 1996 года и шел в Городском суде Санкт-Петербурга за закрытыми дверями, что вполне понятно и объяснимо: жертвы насильника должны быть ограждены от досужего любопытства, а сам он — от угрозы самосуда, которого, впрочем, по-человечески вполне заслужил. Но — «закон есть закон».

Прокуратура города утвердила предварительное обвинительное заключение, предъявленное Игорю Иртышову по 15 статьям Уголовного кодекса. Иртышову были предъявлены обвинения в убийстве, покушении на убийство, нанесении тяжких телесных повреждений, мужеложстве и совершении развратных действий.

За несколько искалеченных мальчишеских жизней Иртышову был вынесен беспрецедентный приговор — он был дважды приговорен к смертной казне, хотя впоследствии ее и заменили на пожизненное заключение.

Это наказание его отправили отбывать в зону особого режима в пос. Сосновка, Мордовия. Колония особого режима в «Дубровлаге» относится к так называемым «красным» мордовским зонам — здесь у нас нет ни «паханов», ни «петухов» только «мужики». Воры эти места не любят: вспарывают вены и животы еще на пересылках. Здесь мотают запредельные сроки самые кровавые убийцы, маньяки, насильники.

Здесь сидит знаменитый Ряховский — большой и свирепый зверь. Где-то в соседней камере обитает Игорь Иртышов, маленький 30-летний человечек. Три года он ждал расстрела и еще сейчас панически боится, что приговор будет приведен в исполнение. У него женское лицо и женский голос. Он похож на беззащитного обиженного ребенка. Однако внешность обманчива.

 

— Исключительно мерзкий тип,- говорят о нем охранники.- Вечно кривляется, визжит как юродивый. Говорят, когда еще в тюрьме сидел, контролеров какашками своими закидывал.

Его сосед по камере, также убийца-смертник, боится Иртышова, говорит, что этот голубоглазый подросток-переросток может быть необузданно агрессивным и крайне опасным. В его особую опасность как-то не очень верится. Непонятный Иртышов все время горько, трагически плачет, дрожит и ежится. Постороннему человеку непонятно, зачем этого постаревшего мальчика в наручниках постоянно сопровождают три охранника (здоровенного Ряховского — пять).

Вот что рассказывает сам о себе Игорь Иртышов:

— Я родился в Краснодаре, жил с родителями в Мурманске. Когда приехал в Ленинград, попал в притон к «голубым». Там меня сразу оформили по полной программе (изнасиловали). Выходные были только в субботу, обслуживал ежедневно по 2 клиента. В основном меня использовали артисты Мариинского балета. Они все были очень хорошие и никогда меня не обижали. Боялся я только «черных» и «синих» (кавказские преступники и русские уголовники). Я не хотел быть с ними, а они все время делали мне больно. Меня заставляли отдаваться им. Тетя Таргиева и тетя Ардаева угрожали вытащить мне кишки. Без кишок я не смог бы зарабатывать деньги. Сейчас они все меня предали, даже на суд не пришли, противные. Я, когда там работал, волосы обесцвечивал и делал стрижку «каре». Меня нельзя обижать. Мама сказала, что заберет меня домой отсюда. Мне здесь очень страшно. Дяденька, не убивайте меня, пожалуйста. Детей я много убивал и душил, потом, когда милиционеры возили меня по адресам, многие из них оказывались живы. Их родители со мной судились. Женщин я не люблю, мне папа запрещает заниматься глупостями. Проституцией давно занимаюсь. Детей убивал, потому что они меня обижали. Когда мне было плохо и одиноко, я их душил, потом вытаскивал кишки руками. Нет, дети меня не обижали, обижала Таргиева. Кишки я не ел, их же нельзя есть. Кишки я только кусал зубами. Смерти я очень боюсь, меня мама с папой ждут в общежитии. Я здесь по школьному проездному.

Это только часть «потока сознания» маньяка. Слушать это страшно. Может быть, Игорь просто несчастный человек. Но убийцы и милиционеры его боятся. У него текут слезы, но глаза не плачут. Он притворяется и страшно подумать, что может случиться с теми, кто поверит его лжи.

Автор — Svan

Обсудить на форуме

Приговоры
Это интересно!